Неделя о мытаре и фарисее

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Дорогие братья и сестры!

«Мытареву притчу вси уразумевше умом, приидите поревнуим слезам, дух сокрушенный Богу приносяще, ищуще оставления грехов»,[1] — такими словами святая Церковь приглашает нас, своих чад, вступить в подготовительный период к Великому посту. Воистину, нынешний день приоткрывает драгоценную завесу в Святое Святых Четыредесятницы! Сегодня вместе с пророком Давидом мы слезно взываем о помиловании[2], но также с мироносицами и апостолами радостно прославляем Христово Воскресение[3]. Сегодня отверзаются желанные двери Поста, но на предстоящей седмице нет ни одного постного дня. Сегодня, по слову аввы Илариона Великого, «фарисей восклицает — и осуждается, а мытарь почти и уст не отверзает — и бывает услышан»[4].

Обратим свой взор на рисуемую в притче картину[5]. Фарисей молился сам в себе[6], т. е. этот человек приходит во врачебницу, но не признает себя больным, приходит к Престолу Небесного Царя, но владыкой Вселенной считает лишь себя, приходит к Спасителю Богу, но уверен, что уже спасен исполнением закона. Фарисей, послушай св. ап. Павла, который взывает: «Оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати»[7] — и о себе говорит: «Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога»[8]. Фарисей, ты начинаешь молитву достойным и подобающим словом «благодарю»[9], но послушай великого во святых Симеона Нового Богослова, который не находит ни слов, ни сил, ни дерзновения для благодарения Всещедрого Создателя:

«И беспокоюсь я всегда и сильно сокрушаюсь

О том, что нечем мне воздать и нечем отплатить мне

За столь великие дары любви и милосердья,

За столь безмерные дары, что на меня излил Ты»[10].

А теперь спросим мытаря: лукавый сборщик налогов, где ты, что ты делаешь сейчас? Ты стоишь и молишься вдали[11]: ты далек от всеправедного Бога, далек от храмового святилища, далек от фарисея: его знаний, заслуг и талантов. Свт. Иоанн Златоуст вопрошает: «Что хуже мытаря, который сидит при пути и собирает плоды чужих трудов, — который, когда надобно трудиться, нисколько об этом не заботится, а когда предстоит выгода, берет часть из того, над чем не трудился?»[12] Но сегодня мытарь в Доме Всевышнего: вдали от высокомерных очей, вдали от величавого вида, вдали от фарисейского самообожания. Ударяя себя в грудь, седалище похотений, — о, дивное чудо! — грешник преобразился, возжаждал и возлюбил Спасителя Бога — и Господь принял его раскаяние. Мытарь говорил Богу, заметим, что не написано: сказал, а именно говорил, т. е. он многократно неумело, но с сокрушением сердца повторял одни и те же слова: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!»[13]. Да, он смирил себя, не желая самооправдаться, сравнял себя с прахом земным, сказал Богу всю правду, признав себя грешником. А смирение и есть осознание своей собственной низменности пред Богом и пред всеми людьми, благодаря чему возможно примирение, а значит соединение человека с Господом. Осознав свою немощь, мытарь припал к всесильному Избавителю, осознав свою бренность, он припал к Бессмертному Источнику, осознав свою слепоту, он припал к всевидящему Оку. Напротив, гордыня, высокомерие и упоение правильной жизнью лишила фарисея духовных очей. Как пишет свт. Игнатий (Брянчанинов), «видение гордых есть ужасная слепота»[14]. Слово «фарисей» неслучайно переводится с еврейского как «отделенный, обособленный»[15]. Но с другой стороны, он действительно отличается от прочих людей строгим исполнением религиозных обрядов, предписаний и законов. За добрые ли дела станем мы обличать фарисея? Провозгласим ли отмену заповедей, охраняющих нас от греха? Нет, совсем нет. Ведь падение фарисея состоит в том, что он увлекся своим «я», возненавидел всех окружающих; поставив «себя на вершину достижений, — по слову святителя Астерия Амасийского, — он посчитал всех остальных людей, которых содержит от концов Вселенная, низменными и влачащимися по долине плача»[16]. И наконец, самое страшное — Спаситель Бог стал лишним в жизни фарисея, стал ему просто не нужен.

Давайте послушаем одну историю: в одном городе жило пять сироток, и однажды царь той страны сжалился над ними и решил взять в свою семью. Люди говорили деткам, что только те, кто обладает великими дарованиями, смогут жить во дворце. Каждый из ребят стал трудиться над подарком для царя: один вырезал изделие из дерева, его сестра изображала на листе красоту неба, другая девочка училась красиво петь, а ее брат решил удивить царя своей мудростью, а потому допоздна изучал множество книг. Но одна маленькая девочка не умела ни рисовать, ни петь хриплым голосом, ни даже читать. У нее не было подарка для царя. Единственное, что у нее было, так это доброе сердце. Она стояла у городских ворот и помогала путникам почистить и накормить их лошадей. Однажды к городским воротам подъехал незнакомец и попросил девочку накормить его осла. Девочка с радостью согласилась и заботливо спрашивала у путника: «Вы, наверное, устали после долгой дороги? Не хотите ли присесть отдохнуть? Вы хороший. С вами приятно быть». Вскоре он вернулся к тем же воротам. «Вы нашили того, кого искали?» — спросила девочка. «Я нашел их, но у них не было ни минуты времени, чтобы просто поговорить со мной. Один занимался резьбой по дереву, другая рисовала, третья занималась музыкой — они не хотели, чтобы их кто-нибудь отвлекал. Еще один мальчик, которого я искал, уехал в город, где поступил в университет». Малышка удивлялась: «Так это мои братья и сестры… А Вы и есть тот самый царь, которого мы ожидаем?!» «Да, и я нашел свое драгоценное сокровище — ты моя любимая дочь»[17].

Не узнаем ли мы в этом царе Господа Бога нашего, а в сиротах — самих себя?! Не увлекаемся ли мы красотой богослужения, или богословской наукой, или еще каким-нибудь благим делом, забывая Самого Христа?! Кому из нас Небесный Царь скажет такие же слова, как этой девочке?!

Дорогие братья и сестры, приближаясь к великому посту, открывая врата своей души Сердцеведцу Христу, принимая Божественное Тело и Честную Кровь Спасителя, будем искренно сознавать, что все наши личные подвиги — это всего лишь неподвижный корабль в житейском море, который, хотя и является необходимым, но движется в горнее Царство лишь по воле Небесного Отца единым Кормчим — Христом, посредством ветра — Духа Святого. Ревностно исполняя заповеди Господни, как рабы ничего не стоящие и сделавшие то, что должны были сделать[18], все упование нашего спасения возложим на Спасителя Бога, взывая к Нему сокрушенным сердцем: «Боже, милостив буди нам грешным во всей жизни нашей, во исходе нашем и по кончине нашей не остави нас». Аминь.

[1] Триодь Постная. Неделя о мытаре и фарисеи. Канон на утрени, песнь 5-я, тропарь 4-й. Ср. греч. текст: Τριώδιον κατανυκτικόν. Ἐκδ. ΦΩΣ. Ἀθῆναι. Σ. 7.

[2] См.: Пс. 50, 3.

[3] См.: Лк. 24, 52—53.

[4] ὁ δὲ Φαρισαῖος κράζει καὶ κατακρίνεται· ὁ τελώνης οὐδὲ ἀνοίγει τὸ στόμα καὶ ἀκούεται. Epiphanius Cyprus. Apophthegmata (ap. Apophthegmata patrum) [Sp.]. PG 65, 165A:2—4.

[5] См. весь текст притчи: Лк. 18, 9—14.

[6] Лк. 18, 11.

[7] Гал. 5, 4.

[8] Гал. 2, 19.

[9] Лк. 18, 11.

[10] …καὶ μεριμνῶ διηνεκῶς καὶ δαπανῶμαι σφόδρα,

τὸ τί ἀνταποδώσω σοι, τὸ τί σοι προσενέγκω

ἀντὶ τοσούτων δωρεῶν, τοσαύτης εὐσπλαγχνίας,

ἀναριθμήτων ἀγαθῶν, ὧν εἰς ἐμὲ εἰργάσω.

Symeon Neotheologus. Hymni 40:23—26 / Ed. A. Kambylis [Supplementa Byzantina 3]. Berlin, New York, 1976. Рус. пер. еп. Илариона (Алфеева): Прп. Симеон Новый Богослов. Избранные гимны преподобного Симеона Нового Богослова в стихотворном переводе с греческого. Изъявление благодарности за Божьи дары. И как пишущий это отец испытывал на себе действия Святого Духа и поучение, изреченное от лица Бога, о том, что нужно делать, чтобы получить спасение спасающих.

[11] Лк. 18, 13.

[12] Τί γὰρ τελώνου χεῖρον…; τῶν ἀλλοτρίων συμφορῶν ἐστι πραγματευτὴς, τῶν ἀλλοτρίων πόνων συμμεριστής· καὶ τὸν μὲν κάματον οὐκ ἐπιβλέπει, τὸ δὲ κέρδος συμμερίζεται… Joannes Chrysostomos. De paenitentia 2, 5. PG 49, 290:22—25 (Свт. Иоанн Златоуст. Беседа вторая. О покаянии и о печали царя Ахаава, а также и о пророке Ионе).

[13] См. подробнее: Τρεμπέλα Π. Ν. Υπόμνημα εἰς τὸ κατὰ Λουκὰν Εὐαγγέλιον. 4 ἐκδ. Ἀθῆναι, 1995. Σ. 518.

[14] Сочинения еп. Игнатия Брянчанинова. Т. 4. Аскетическая проповедь. Письма к мирянам. 3-е изд. Спб, 1905. С. 172.

[15] См.: A Dictionary of the Targumim, the Talmud Babli and Yerushalmi, and the Midrashic Literature, compiled by Marcus Jastrow. Vol. 2. London, New York, 1903. P. 1222.

[16] … ἐπὶ τῆς κορυφῆς τῶν κατορθωμάτων ἠλέει τοὺς ἄλλους [ἀνθρώπους ὅσους εἶχεν ἐκ περάτων ὁ κόσμος] ὡς χθαμαλοὺς καὶ τῇ κοιλάδι τοῦ κλαυθμῶνος ἐνέρποντας. Asterius Amasenus. Ep. 2:142—148 (εἰς τὸ Ἄνθρωποι δύο ἀνέβησαν εἰς τὸ ἱερὸν τοῦ προσεύξασθαι, ὁ εἷς φαρισαῖος καὶ ὁ ἕτερος τελώνης) / Ed. C. Datema. 1978—79. TLG 2060/3 [Sacris erudiri 23].

[17] См. полный рассказ «Подарки царю» в книге Макса Лукадо «Рассказы из разных книг» на молодежном христианском сайте «Единственный путь»: http://one-way.ru/lucado/?book_id=0.

[18] Лк. 17, 10.