АКАДЕМИЯ РЕГЕНТСКАЯ ШКОЛА ИКОНОПИСНАЯ ШКОЛА
БОГОСЛОВСКИЙ ВЕСТНИК ЦЕРКОВНО - АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ МИССИОНЕРСКИЙ ОТДЕЛ

Архимандрит Лука (Головков): Не в каждом храме найдешь икону, на которую можно молиться


На вопросы отвечает: Архимандрит Лука (Головков)
Иногда в храме не знаешь, куда деть глаза, и молитва не идет, иконы отвлекают – признается заведующий Иконописной школой при Московской духовной академии архимандрит Лука (Головков). Он рассказал «Правмиру», какие иконы ему кажутся неудачными и почему, а каким все же удается помочь человеку хоть краем сознания почувствовать суть Горнего мира.
09 ноября 2017 г.

Девушки – только с высшим образованием

– Отец Лука, кого среди учеников Иконописной школы больше, юношей или девушек?

– У нас на каждом курсе две группы – женская и мужская. В женскую – конкурс больше. В этом году было шесть человек на место, в мужскую – два человека на место. Поступить в женскую группу, имея за плечами просто художественную школу – почти невозможно, в этом году, например, поступили лишь те, кто окончил художественное училище или институт. Причем к нам приезжают и выпускницы Петербургской академии им. Репина, и Московского академического института им. Сурикова. В этом году поступила девушка из киевской художественной академии, из вильнюсского художественного института…

У ребят ситуация другая. Во-первых, после художественных институтов ребята не поступают. Таких – буквально единицы. После художественных училищ – примерно половина. А остальные – те, кто окончил художественную школу.

Работа в учебных мастерских

– С чем это связано?

– Мужчина, если он окончил институт и хочет заниматься иконой, чаще всего просто присоединяется к какой-то бригаде, вливается в нее и заодно учится. Ему надо зарабатывать для семьи, труднее даже вновь настроиться на учебу.

Да и вообще в целом в храмах мужчин поменьше, их порой сложнее растормошить. Женщина эмоциональней и какие-то вещи переживает острее, быстрее.

А еще такой момент, что некоторые выпускники художественных учебных заведений идут потом в семинарию. В этом смысле у девушек выбор в Церкви – либо петь, либо иконы писать. Сегодня еще есть возможность учиться на катехизатора.

Работа в учебных мастерских

– Насколько важна предыдущая художественная подготовка учащегося иконописной школы?

– Во-первых, светское художественное образование дает важнейшие навыки мастерства, культуру рисунка и живописи. Если человек научился всему этому в светской живописи, он сохранит это в иконе. Учиться иконописанию, не имея светского художественного образования, сложно, вот просто взять и сесть за икону!

Но, увы, нередко случается, что современная икона – диковатая по цвету, не согласована по композиции. С композицией вообще проблема, особенно если дело касается настенных росписей – иконописцу нужно почувствовать пространство храма. Делают иногда ошибки даже известные иконописцы. Допустим, образы евангелистов всегда значимые. А в какие-то храмы заходишь, а евангелисты – маленькие: художник не почувствовал основных акцентов, которые должны быть в росписи, когда надо или окружающее уменьшать, или евангелистов увеличивать.

Ну и в целом, чем выше у человека общая художественная культура, тем легче ему работать.

Важна и роль педагога, и общий учебный фон, традиции школы и опыт соучеников. Человек видит, как работают другие, и это ему тоже помогает расти. Поэтому нередко бывает, что человек, поступивший к нам только после художественной школы, вытягивается в интересного иконописца.

Работа в учебных мастерских

– Как складывалась Иконописная школа при МДА?

– Наша школа развивалась, в первую очередь, на основе иконописного опыта матушки Иулиании (Соколовой), которая в начале прошлого века училась у иконописцев, у реставраторов. Ее иконописный кружок можно назвать предшественником школы иконописи. Хотя тогда одной из основных задач у нее было образование духовенства: в семинариях не было никакого предмета, который бы изучал церковное искусство как таковое.

Матушка показывала глубину древнего иконописания, говорила, что язык древней иконы важен хотя бы потому, что человек в храме видит – здесь мир другой. Царствие Небесное – это не просто перешагнули рубеж смерти: за ним открывается мир духовный, преображенный. И икона об этом недвусмысленно говорит. Для матушки это было важно. Она сама писала по-разному. Иногда пробовала писать и что-то ранневизантийское, но ближе для нее все-таки было русское искусство XIV, XV, XVI веков. Причем она очень тонко чувствовала ансамбли. Допустим, ее иконостасы в трапезном храме Троице-Сергиевой лавры учитывают, что там лепнина XVIII века, живопись XIX, хотя, конечно, она писала никоим образом не в ключе XVIII–XIX веков.

Когда наша школа только появилась, в ней стали обучать ученики матушки Иулиании, ученики ее учеников.

Среди первых преподавателей – Наталья Евгеньевна Алдошина, ее внучатая племянница. Преподавала и Екатерина Сергеевна Чуракова.

Сегодня шесть выпускников школы стали и ее преподавателями иконописания.

Архимандрит Лука, свящ. Сергий Чураков и преподаватели иконописания (слева направо: С.Л. Тарасова, Н.Е. Алдошина, Л.А. Армеева, А.Н. Солдатов, о. С., а. Л., А.В. Алёшин, Е.А. Белобородова, В.А. Ермилов, А.В. Зданович)

Большое благо, что мы находимся в лавре. Сам монастырь, его уклад жизни, все это помогает воспитывать иконописцев. И то, что мы находимся в Московской духовной академии, ее преподаватели читают нашим ученикам церковные предметы, столь же значимо.

Матушка Иулиания глубоко изучала древнюю икону, что активно делаем и мы с учениками. Важно ведь не просто знать искусство какого-то конкретного исторического времени, а понять его, ведь там была большая найденность языка и художественных приемов. Если даже и пополнять опыт древних веков, вносить что-то новое, важно, чтобы это было на том же уровне культуры, понимания языка иконописи.

Иконописание сейчас развивается и в регионах. Интересные мастерские в Архангельске и Екатеринбурге…

Промежуточный просмотр дипломной работы

Контроль за росписями

– Матушка Иулиания хотела, чтобы все духовенство знало историю, теорию иконописания. Сейчас это изучают в семинариях. Почему же нередко священник заказывает росписи непрофессионалам? Кто-то должен следить за качеством благоукрашения храмов?

– Преподавание – это не панацея. Потому что, во-первых, преподаватель преподавателю рознь. А во-вторых, если преподали, это не значит, что все усвоено.

Если говорить о контроле за качеством, то сейчас пытаются его организовывать. По-хорошему должна быть общецерковная комиссия, которая разбирает принципиальные вещи и самые значимые ансамбли. В некоторых епархиях действуют епархиальные комиссии, которые рассматривают крупные проекты: росписи храмов, создание самого храма и ансамбли иконостасов. Понятно, что не каждую икону – это просто нереально. И в любом случае ответственность будет на священнике, заказчике. Кое-где есть специалисты, которые отвечают за сохранность исторических памятников и смотрят, чтобы в этих храмах-памятниках не появились такие росписи, например, которые их испортят.

Сейчас уточняются полномочия и задачи общецерковной комиссии. Но до конца эта система не выстроена.

И, конечно, важен не только проект-предложение, но и претенденты-иконописцы. Надо смотреть и предыдущие работы художников, на каком уровне они выполняют, какое у них образование, уровень культуры, смогут они с этой задачей справиться или нет.

В комиссиях, где все это более-менее работает, всегда есть духовенство с художественным образованием, которое в состоянии дать адекватную оценку, как и музейные работники, работники сферы культуры.

В этом смысле можно ориентироваться на работу Издательского совета Русской Православной Церкви. Там книги просматриваются специалистами, и совет им присваивает гриф. Если, скажем, это проверенное издательство, как, например, издательство Московской духовной академии, гриф присваивается автоматически. Мне кажется, так и должно быть. Просто проверить: мастер хорошо работает, а потом уже почти не проверять.

Другое дело, если какая-то новая бригада появилась, новые мастера, может быть даже в смысле решения появилось нечто новое, может быть тогда надо посмотреть повнимательней. Это не нужно все забюрокрачивать. Конечно, должна быть какая-то свобода и право на ошибку. Но от регулирования в разумных пределах стало бы только лучше.

– Сегодня чаще приходится слышать, что иконописцы пишут «в традиции XIV века, XV века» и так далее. А как же насчет того, чтобы создавать икону XX века, XXI?

– На самом деле как раз и получается икона своего времени. И, скажем, хорошо видно, что икона шестидесятых годов прошлого века, а не восьмидесятых. Неизбежно, когда человек, изучив и научившись, создает свое произведение.

Мы в школе даем задания на самостоятельное решение иконы, начиная с третьего курса.

Всегда было искусство своего времени. Другое дело, что уже в XVI веке есть обращенность к памяти древности и часто видно, что какая-то икона создана с оглядкой на какое-то предыдущее время.

Проект иконостаса. Задание 4-го курса. 2001. Ю.С. Елисеева (преподаватель С.Л. Тарасова)

Так происходит и сегодня – кто-то оглядывается на ранневизантийское, кто-то – на древнерусское искусство, а кто-то – на искусство XIX века или учитывает опыты начала XX века.

И сегодня создаются новые иконописные произведения. Вдохновение иконописцы ищут в древних образцах, а создают – что-то свое, новое – и в графике, и в рисунке, и в цветовом строе… Например, это можно сказать об иконах, написанных Александром Солдатовым.

Избранные святые Германии. Фреска местного ряда храма Иоанна Кронштадтского в Гамбурге. 2008. А.Н. Солдатов

А можно идти путем реконструкции предыдущих художественных решений. Например, росписи в храме Явления Божией Матери преподобному Сергию при детском доме слепоглухих в Сергиевом Посаде.

Росписи храма Явления Божией Матери преподобному Сергию. 2012

В регионах России иконописцы могут учитывать местную практику. Допустим, наш выпускник иконописец Самсон Марзоев. Во-первых, его осетинский темперамент виден в его работах, стоит хотя бы взглянуть на росписи крестильного храма в лавре. Там видно, где рука Солдатова, где рука Марзоева – его живопись пожестче, более кавказская. Когда он работает в Осетии, то создает произведения, учитывая еще и традиции своего края.

Росписи храма Явления Божией Матери преподобному Сергию. 2012

Новая иконография – с сомнениями и без

– А если говорить именно о новой иконографии, о том, что сделала матушка Иулиания, разработав вместе со святителем Афанасием иконографию иконы «Всех святых, в земле Российской просиявших», сейчас появляется что-то новое, интересное?

– Конечно. Во-первых, сейчас создаются образы новых святых. Это, конечно, не сложная композиция, но новая иконография. Нужно создать произведение, в том числе выверяя иконографию. Потому что XVIII век, XIX век с их невниманием к богословию иконы, к смыслам, – часто в отношении одежд и атрибутов, влияет на современное иконописание. Иконы могут быть в этом смысле не продуманные. Но, что касается сложных икон, здесь тоже есть интересные опыты, к примеру, Соборов новомучеников.

Категорически неудачной мне кажется, например, икона «Чернобыльский Спас». Мне не нравится ни одна из икон Богородицы «Воскрешающая Русь». Не нравится не только потому, что у нее – сомнительный источник. Само решение иконы вызывает вопросы.

На иконе изображена Богородица и множество храмов внизу. И совсем нет людей. Для чего эти храмы? Для кого эти храмы? Ведь главное-то – воскресение души человеческой. Так что в этом смысле – абсолютно неудачный образ.

– Многие иконографии еще не сложились, разные иконописцы предлагают свои варианты, например, образы членов Царской семьи, новомучеников.

– Действительно, в случае с Царской семьей не сложилось единой иконографии: иконописцы ищут – образы, композицию и так далее. Я не могу назвать икону, которая мне бы нравилась безо всяких «но».

Больше всего мне нравится отдельная икона страстотерпца Николая, выполненная Ларисой Узловой. По-настоящему убедительный образ.

Мч. Николай. Икона. 2005. Л.С. Узлова

При написании образов святых новомучеников есть несколько вопросов. Конечно, иконографические, в смысле атрибутики и одежды. А еще – похожесть лика. Без похожести лика икона не будет «работать», поскольку непохожесть (причем здесь же важно не только внешнее сходство, а и внутреннее) станет препятствием для соединения с первообразом. Человеку не легко молиться перед неудачным, непохожим образом.

Мч. Иоанн. Икона. 2008. Задание 4-го курса. М.Г. Бородавкина (преподаватель Л.А. Армеева)

Даже портрет может быть вроде бы похожим: и усы такие же, и борода такая же, и разрез глаз такой же, а образ – не схвачен. И у иконописцев это тем более важно, потому что там идет и трансформация изображения, более условный язык. Но в то же время важно схватить что-то почти неуловимое.

Иконы святителя Николая – очень разные, но мы всегда узнаем, что это святитель, даже без подписи. Совсем не потому, что глаза такие-то, нос такой-то, скулы такие-то. Многое работает и от понимания личности святого, которое складывалось веками. В этом смысле задача удачно написать нового святого – сверхзадача.

Важно, чтобы икона была не просто правильной, а – прочувствованной. Хорошие, убедительные иконы новомучеников есть у Натальи Пироговой (Масюковой).

Очень хороший образ священномученика Василия Сыпановского, написанный Анатолием Алешиным – лучший образ этого святого.

– Насколько важно соблюдение стиля – можно ли, скажем, храм, построенный в псевдорусском стиле в начале XX века, расписывать в традициях XVIII века?

Исторически никогда не было требований соответствия между архитектурным стилем храма и внутренним убранством.

В Церкви всегда создавали то, что казалось лучшим. И я считаю, что так и должно создаваться. Потому что музейный подход все-таки – не совсем живой. Наверное, в храме XIX века можно воссоздавать росписи в духе XIX века. Но надо ли это делать – для меня вопрос. Я не сторонник этого. Меня, допустим, нисколько не смущает иконостас Шехтеля в храме преподобного Пимена Великого, выполненный в псевдовизантийском ключе. Другое дело, что создаваемое новое произведение должно вписаться. Оно должно быть и по масштабам, и по художественному решению, по цветовому строю в перекличке с внутренним убранством храма. Я не представляю, допустим, в храме, где внутри – ярко выраженный классицизм, росписи и иконы в стиле Андрея Рублева.

Богородица местного ряда Никольского собора Хотьковского монастыря. Фреска. 2010. А.Н. Солдатов

Я понимаю отца Александра Куликова, который в храме святителя Николая Чудотворца в Кленниках решил не воссоздавать бывших когда-то там росписей, убранства. Хотя материала там как раз очень много. Есть фото храма, и матушка Иулиания сделала серию акварелей интерьеров перед закрытием храма. И, тем не менее, росписи, иконостасы разрабатывались заново, но в то же время с сохранением тех традиций, которые были в храме до закрытия – там, где стояла Голгофа, там она и стоит, там, где находилась чтимая икона Божьей Матери «Федоровская», там она и находится.

Вот если бы мне сказали: «Выбирай, в каком храме служить», думаю, что от храма, где сохранился или воссоздан XVIII век, я бы отказался. Игривый, закрученный барочный стиль мне не помогает молиться. Мы иногда служили здесь, в лавре в Смоленском храме, и замечательно, что в церковь при восстановлении лавры перенесен иконостас XVIII века. Но в этом храме я никогда не могу найти икону, на которую могу молиться: настроение находящихся там икон другое.

Архимандрит Лука (Головков). Фото: mpda.ru

Не случайно святые XVIII–XIX веков часто молились, потупив глаза. Потому что молиться на икону, больше напоминающую светскую картину, невозможно.

Кстати, как-то и в Храме Христа Спасителя (расписанном где-то хорошо, где-то слабее) я молился на литургии и в какой-то момент поймал себя на том, что вообще не знаю, куда деть глаза, потому что даже академические росписи не помогают молиться, отвлекают.

Это могут быть великолепно, замечательно выполненные иконы и росписи, которые приносят радость, но на этом все и заканчивается. Настоящая икона – это все-таки про другое. Про другой, про Горний мир.

– В других странах, в других Православных Церквях что происходит с иконописью?

– Нередко современная икона и у нас, и в других странах и художественно, и богословски примитивнее. Художественно примитивный – это совсем не синоним народному примитиву. Мне очень нравятся иконы Русского Севера, средневековая, достаточно примитивная какая-нибудь живопись, например, Испании. Там есть глубина настроя. Может быть и очень простая икона, но при этом там большая глубина, великолепный цветовой строй.

Мне нравятся отдельные современные греческие произведения. Допустим, на Афоне в притворе храма монастыря Симона Петра поработал отец Зинон, но и греки, расписывавшие трапезную, не слабее.

В Румынии есть очень интересные художники.

«Захожане» и храмы из бетона

– Сейчас храмы строят в основном из бетона. Считается, это тяжелый материал, не подходящий. И вообще современная архитектура храмов мешает грамотно выстроить концепцию росписей…

Архимандрит Лука (Головков)

– Материалы меня меньше всего смущают. Другое дело, что бетон просто с экологической точки зрения мне не очень нравится. Но без бетона сейчас обойтись, наверное, почти невозможно.

Очень важно, чтобы в архитектуре было впечатление, что это храм – на века. Сейчас у нас иногда архитектура храма в духе современного строительства, которое предполагает разборку через несколько десятилетий. Такого впечатления в отношении храма не должно быть в принципе. Причем это совсем не исключает новых поисков, ведь храмы эпохи модерна – Щусева, Шехтеля, Покровского – порой очень смелые произведения, но они стоят в ряду вечной архитектуры. В отличие от некоторых современных храмов, которые построили лет на 100 максимум. А это даже на уровне подсознания важно. Человек приходит в храм, где вечные истины, где мы прославляем Вечного Бога и Вечный Бог заботится о нас…

– Богословие иконы понимают не все священники, что уж говорить о прихожанах, а тем более «захожанах». Они часто не могут «прочесть» икону даже на сюжетном уровне. Так очень ли важно в этом случае качество?

– Конечно, важно. В XX веке многие пришли в храм через икону. Западное христианство сейчас с интересом изучает свое средневековое искусство и средневековое искусство Византии и Руси.

Наша школа занимается освоением древнего опыта. Глубина православия и глубина культуры влияет на человека через икону на уровне сознания и подсознания, даже если он что-то не понимает.

Конечно, если храм расписывает человек не церковный, тут можно надеяться только на то, что Господь поправит, управит его рукой. Но я не раз сталкивался с тем, что хороший светский художник, хороший скульптор, когда берется за церковную тему, как будто теряет профессионализм.

Не всякого церковного человека нужно допускать до создания произведений в Церкви. Он должен быть еще и понимающим профессионалом. Бывает, что есть в храме хорошая икона или кусок росписи, а человек создает рядом откровенно слабое изображение, как будто он вообще ничего не видит.

Преподобный Евфросин. Икона. 2000. Задание 3 курса. Инокиня Евгения (преподаватель С.Л. Тарасова)

– Вы какое-то время были внештатным членом художественного совета «Софрино». Об этом производстве принято говорить в негативном ключе, критикуя именно с художественной точки зрения. Что вы думаете?

– У «Софрино» есть и большие плюсы, и большие минусы. Минус связан как раз с тем, что это производство. Производство редко когда художественные принципы ставит во главу. И производство, и рынок влияют очень серьезно на сами произведения. И поменять что-то очень непросто, когда этого не требуют обстоятельства. У них есть новые наработки, но развить их – дело трудноосуществимое.

Если говорить о других иконописцах, «Софрино» им не мешает: иконописание сейчас там очень незначительно. Акцент – на машинные вещи, церковную утварь, облачения и так далее. И вот для тех, кто занимается, скажем, вышивкой, трудно – нелегко конкурировать с производством. Человек может взять только качеством, но не все понимают и могут оценить качество. Это проблема заказчика. Важно, повторю, чтобы какие-то эксперты были на местах.

– Что еще мешает современному храмовому искусству?

– Спешка. Когда цель – сделать все и подешевле, и побыстрее. Я не считаю, что не может быть некоего упрощения: машинной вышивки, помощи непрофессионалов в работе профессионалов, чтобы они помогали колоть смальту или даже фоны выкладывать под присмотром. Но все ключевые произведения должны быть на уровне.

Если в данный момент у храма нет средств, то лучше не торопиться и подождать с росписью, и если нет написанных икон, можно купить на время качественные репродукции. Вот, недавно в Париже освящали храм и там в иконостасе из-за нехватки времени поместили увеличенные фото эскизов мозаик.

– Может ли иконописец заниматься светской живописью?

– Если иконописец занимается традиционным иконописанием, то серьезное занятие светским искусством, думаю, для него не полезно. Это не значит, что нельзя написать когда-то пейзаж или портрет, чтобы отвлечься, отдохнуть. Я не считаю, что можно заниматься иконой, церковной росписью или мозаикой и в равной степени столь же серьезно светской живописью. Не знаю, как на светское искусство, а на церковное будет влиять отрицательно.

P.S. С 25 октября по 24 ноября в Сергиево-Посадском музее-заповеднике проходит выставка-конкурс «Осенний салон – 2017», на котором представлены работы выпускников Иконописной школы и других художников Сергиево-Посадского района, работающих в области храмового искусства.

Экспозиция выставки-конкурса «Осенний салон – 2017. Фото: mpda.ru

 

Экспозиция выставки-конкурса «Осенний салон – 2017. Фото: mpda.ru


Православие и мир

21 ноября 2017 г.
16 ноября в результате сердечного приступа скоропостижно скончался выпускник Иконописной школы при Московской духовной академии 2013 года диакон Святослав Дроздов.
27 сентября 2017 г.
24 сентября 2017 года студенты первых курсов бакалавриата МДА, Регентской и Иконописной школ совершили экскурсионную поездку в г. Москву
15 февраля 2017 г.
16 февраля - день кончины монахини Иулиании (Соколовой). В Праздник Сретения Господня, учащие и учащиеся Иконописной школы, во главе с заведующим архимандритом Лукой, почтили память матушки, отслужив панихиду на ее могилке.
16 декабря 2016 г.
16 декабря 2016 года руководитель Рособрнадзора С.С. Кравцов вручил свидетельство о государственной аккредитации образовательной деятельности Религиозной организации — духовной образовательной организации высшего образования «Московская духовная академия Русской Православной Церкви» ректору архиепископу Верейскому Евгению.
 
Полное наименование организации: Религиозная организация - духовная образовательная организация высшего образования «Московская духовная академия Русской Православной Церкви» (Московская духовная академия)

Канцелярия МДА — телефон: (496) 541-56-01, факс: (496) 541-56-02, mpda@yandex.ru
Приёмная ректора МДА — телефон: (496) 541-55-50, факс: (496) 541-55-05, rektor.pr@gmail.com
Сектор заочного обучения МДА — телефон: (496) 540-53-32, szo-mda@yandex.ru
Учебная часть МДА — телефон: +7 (915) 434-15-01, uchebchastMDA@yandex.ru
Пресс-служба МДА — psmda@yandex.ru


Официальный сайт Московской духовной академии
© Учебный комитет Русской Православной Церкви — Московская духовная академия
Все права защищены 2005-2015

При копировании материалов с сайта ссылка обязательна в формате:
Источник: <a href="http://www.mpda.ru/">Сайт МДА</a>.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций.